Loading...
Error

Омар Кабесас, Манлио Аргета - Горы высокие (Сборник повестей) [повесть, 1987, PDF, DjVu]

Ответить на тему

 | 

 
Автор Сообщение

VIACHESLAVLVV

Горы высокие

Год выпуска: 1987
Автор: Омар Кабесас, Манлио Аргета
Жанр: повесть
Издательство: МОСКВА - Военное издательство
Серия/Цикл: Сборник повестей
Формат: PDF, DjVu
Описание: В книгу включены две повести — «Горы высокие...» никарагуанского автора Омара Кабесаса и «День из ее жизни» сальвадорского писателя Манлио Аргеты.
Обе повести посвящены освободительной борьбе народов Центральной Америки против сил империализма и реакции.
Живым и красочным языком авторы рисуют впечатляющие образы борцов за правое дело свободы.

Доп. информация:
У этой книги – завидная судьба. Она мгновенно нашла дорогу к читательским сердцам на родине автора, в Никарагуа, где вышла самым большим в истории страны тиражом и стала для многих настольной книгой. В считанные годы она получила международное признание, имя ее автора приобрело известность в Латинской Америке, в США и в Европе.
В 1982 году книге присуждается первая премия по разделу документальной прозы на международном литературном конкурсе в Гаване, который проводится кубинским издательством «Каса де лас Америкас» и считается одним из наиболее авторитетных и престижных и современном испаноязычном литературном мире.
Стоит также добавить, что в роли «крестных отцов» книги выступили такие всемирно известные мастера большой латиноамериканской литературы, как никарагуанский поэт Эрнесто Карденаль и колумбийский писатель Габриэль Гарсиа Маркес. Впрочем, об этом позднее...
А сейчас – о самом авторе. В Никарагуа имя Омара Кабесаса известно едва ли не каждому. Начальник политического управления Министерства внутренних дел, команданте де бригада Сандинистской народной армии, удостоенный почетного звания «команданте герильеро» – командир партизан, Омар Кабесас – человек легендарный.
Студенческий вожак, партизанский командир, государственный деятель – таковы основные этапы его жизненного пути. Это одновременно и этапы мужания целого поколения никарагуанцев. Той молодежи, которая на своих плечах вынесла тяготы многолетней борьбы против диктаторского режима, потеряв в ней тысячи своих лучших представителей. Это поколение, которое /5/ с оружием в руках совершило победоносную революцию и ныне является главной силой национального возрождения страны, стоит на защите революционных завоеваний народа, сражается на фронтах необъявленной войны США против Никарагуа.
Судьба Омара Кабесаса, его товарищей тесно и навсегда переплетена с историей этой небольшой страны Центральной Америки. Собственно говоря, история их жизни и есть подлинная история Никарагуа последних десятилетий. Именно они своими руками, умом и сердцем, своей жизнью и своей смертью творили и творят историческую реальность современного никарагуанского общества.
Омар Кабесас Лакайо родился в 1950 году в Леоне. По современным меркам этот город, второй по величине в Никарагуа, можно, наверное, назвать небольшим – в конце 60-х годов в нем проживало не более 50 тысяч человек. Основанный на заре испанской колонизации, в начале XVI века, Леон до середины прошлого века являлся столицей государства и по сей день остается крупным торговым и главным культурным центром страны, в том числе студенческим. Последнее сыграло немаловажную роль в жизни будущего революционера.
Выходец из семьи мелкого чиновника, Омар Кабесас провел детство в одном из бедняцких кварталов Леона, с ранних лет столкнулся с нищетой обитателей городских окраин. Позднее, уже в студенческие годы, это дало ему основание утверждать: «Происхождение у меня – самое пролетарское». Заметное влияние на формирование его жизненной позиции оказал отец, который поддерживал консерваторов, партию официальной оппозиции режиму, не только в силу семейной традиции, но и, вспоминает Кабесас, имел собственные счеты с национальной гвардией – верной опорой диктатора Сомосы. И конечно, не случайно, что все три брата Омара Кабесаса также пришли в революцию; двое погибли в сражениях...
Сомоса и гвардия – для молодого никарагуанца, да еще из «оппозиционной семьи», из бедняцкого квартала, это были не просто слова. За ними стояли конкретные события, факты, дела, трагедия тысяч и тысяч людей, трагедия народа.
Династия Сомосы, поставленная у власти американской морской пехотой в 1933 – 1934 годах, в течение /6/ долгих десятилетий олицетворяла прямое господство «империи доллара». Сомосистский режим представлял собою классический образец проимпериалистической диктатуры в Латинской Америке. Жестокий террор, массовые расстрелы, расправы с любым оппозиционным движением, отсутствие элементарных прав и свобод – на такой основе покоилось экономическое благополучие Сомосы, так называемой сомосистской буржуазии, включавшей многочисленное семейство диктатора и верхушку национальной гвардии.
Клану диктатора принадлежала фактически треть национальной экономики: плантации и скотоводческие хозяйства, банки и промышленные предприятия, сеть роскошных отелей и ресторанов. В конце правления Сомосы 60% валового внутреннего продукта страны производилось на предприятиях, являвшихся собственностью диктатора и его родни. Путем жесточайшей эксплуатации трудящихся, вытеснения «несомосистской» буржуазии из всех прибыльных сфер деятельности, использования государственной казны, путем коррупции, шантажа и вымогательств семейство Сомосы награбило огромное богатство. Оно оценивалось в 2 млрд. долларов, большая часть которых к моменту революции размещалась в североамериканских банках. Характерно, что к той же величине приближался внешний долг страны.
Концентрация экономической и политической власти в руках Сомосы способствовала углублению в Никарагуа кризиса зависимого от имперализма буржуазного общества, резкой его поляризации, обострению противоречий как между трудом и капиталом, так и между диктатурой и подавляющим большинством населения.
На этом другом полюсе никарагуанского общества концентрировались бедность, нищета, безработица, неграмотность, детская смертность и голод.
Никарагуа – аграрная страна. Промышленный пролетариат весьма малочислен по сравнению с крестьянством, составляющим половину населения, и городскими средними слоями – мелкой буржуазией и чиновниками, служащими, интеллигенцией, студенчеством. Фабричные рабочие – не более 30 тысяч человек – были распылены на мелких предприятиях. Сельский пролетариат и полупролетариат – по найму к конце 70-х годов работало около 280 тысяч человек – страдал от сезонной занятости /7/ и отсутствия постоянного места работы. Треть крестьян была лишена земельных наделов, на долю пятой части крестьянских хозяйств приходилось 1,5% обрабатываемых земель. Доходы почти 80% крестьянских семей не превышали 100-120 долларов в год, что не покрывало самых элементарных потребностей. Как следствие, двое из каждых трех сельских жителей голодало.
Ухудшение социально-экономического положения широких масс населения, репрессивная политика режима, откровенное и грубое вмешательство США во внутренние дела страны вызывали протест самых различных общественных слоев, выливавшийся в спонтанные выступления трудящихся города и особенно деревни.
Однако слабая организованность пролетариата, низкий уровень его классового сознания, преобладание реформизма и экономизма в настроениях рабочего класса, в деятельности профсоюзов, стремившихся оставаться в рамках легальности, препятствовали превращению стихийного протеста масс в организованную борьбу за свержение проимпериалистического диктаторского режима, за решение демократических, антиимпериалистических задач. Малочисленная и оторванная от масс Никарагуанская социалистическая партия (НСП), созданная в 1944 г., оказалась не в состоянии осуществить роль авангарда революционной борьбы в стране. Эту роль взял на себя Сандинистский фронт национального освобождения (СФНО).
В начале 1968 года в ряды Фронта вступает Омар Кабесас. Чтобы сделать такой шаг в то время, надо было обладать немалым мужеством. Организация никарагуанских революционеров переживала один из самых трудных моментов ее истории.
Позади остался период конца 50-х годов, когда в Никарагуа, как и по всей Латинской Америке, поднималась волна освободительного движения, достигшая своего пика с победой кубинской революции. 21 сентября 1956 года никарагуанский патриот Ригоберто Лопес Перес выстрелом из пистолета казнил диктатора А. Сомосу Гарсиа, открыв тем самым этап, который он назвал «началом конца тирании...» В том же году 20-летний член НСП Карлос Фонсека Амадор организует в Национальном автономном университете Никарагуа первый /8/ в истории студенческого движения страны марксистский кружок, в который также входят Сильвио Майорга, Томас Борхе Мартинес, Освальдо Мадрис и гватемалец Эриберто Каррильо. В стране и за ее пределами одна за другой начинают возникать антидиктаторские организации. Вновь, как это было во времена героической борьбы армии генерала свободных людей Аугусто Сесара Сандино против американских интервентов и их пособников в 1926 – 1934 годах, формируются партизанские движения, которые пытаются развернуть активные вооруженные выступления против режима нового диктатора – Л. Сомосы Дебайле, старшего сына казненного диктатора. Но малочисленные и плохо подготовленные, действовавшие разрозненно, они в большинстве своем были разгромлены в столкновениях с национальной гвардией, прекрасно вооруженной и обученной в американских центрах военной подготовки. Эти события с особой силой подчеркнули необходимость объединения антисомосистских сил.
23 июля 1961 года в Тегусигальпе, столице Гондураса, К. Фонсека, С. Майорга, Т. Борхе и сподвижник Сандино полковник Сантос Лопес создают новую революционную военно-политическую организацию – Фронт национального освобождения. На первых порах в ней насчитывалось всего 12 человек, год спустя – 60. В 1963 году Фронт принимает название Сандинистского, подчеркивая тем самым преемственность поколений и верность идеалам Сандино. Говоря о характере Фронта, К. Фонсека писал, что он является «авангардом тех слоев населения, которые идентифицируют себя с рабочим классом и руководствуются философией научного социализма»[2]. Позднее К. Фонсека отмечал, что «победа кубинской революции укрепила мятежный дух никарагуанцев. Идеи В.И. Ленина, пример Фиделя Кастро, Че Гевары, Хо Ши Мина были восприняты Сандинистским фронтом национального освобождения, который вступил на путь партизанской борьбы»[3]. Столь же четко К. Фонсека определил цель Фронта – «нанести поражение преступной и предательской камарилье, которая в течение /9/ многих лет узурпирует власть, и одновременно помешать тому, чтобы послушные американскому империализму капиталистические оппозиционные силы... пришли к власти»[4]. При этом подчеркивалось, что «главный враг – это не местная реакционная камарилья, которую можно было бы уничтожить в результате последовательных действий. Речь идет о выступлениях против давнего врага – «империи доллара»[5] В том же 1963 году, осуществив ряд успешных акций, Фронт терпит крупное поражение в районах рек Коко и Бокай, на севере страны, близ границы с Гондурасом.
Наконец остались позади, но еще свежи в памяти события 1967 года: героическое сражение сандинистов в самом центре страны, в горном районе Панкасан, где вошедшая в партизанскую зону сомосовская гвардия навязала Фронту бои, к которым он пока не был готов и потерпел новое крупное поражение. В этот же период происходит разгром и обескровливание партизанских движений в Гватемале, Перу и некоторых других странах континента; гибель в Боливии Эрнесто Че Гевары... Омар Кабесас приходит в ряды сандинистов в то время, когда руководство организации осмысливало уроки борьбы и вырабатывало новую тактику. Из поражения в Панкасане оно делает, как писал Т. Борхе, тот основной, принципиальный вывод, что «создание СФНО было исторически закономерно, явилось неизбежным результатом многолетней борьбы народа. Политический авторитет Фронта становится еще более весомым»[6].
Вступив в этап скрытого накопления сил, СФНО по-прежнему исходит из общей стратегии революционной народной войны, о которой К. Фонсека, основываясь на опыте 1961 – 1967 годов, писал: «...народные массы без оружия обречены на поражение так же, как обречено на поражение оружие без масс. Путь к победе лежит через параллельное укрепление борьбы масс и вооруженной борьбы»[7]. В условиях, когда пролетариат Никарагуа еще очень молод, плохо организован и политически /10/ малоактивен, важнейшей задачей Фронта, по мнению К. Фонсеки, являлось вовлечение рабочего класса в революционную борьбу, подготовка его к выполнению исторической миссии. Особую роль в решении этой задачи он отводил студентам: «Революционные студенты, студенты с пролетарским сознанием, должны установить прочные связи с рабочим классом и крестьянством»[8].
Несмотря на тяжелые потери, Фронт не прекращает работы по созданию подпольной военно-политической структуры, организации первичных ячеек на предприятиях, в учебных заведениях и в городских кварталах бедноты, по подготовке партизанских формирований. Одновременно продолжается теоретическая работа – завершается разработка «Исторической программы СФНО 1969 г.», получившей известность как программное наследие Сандино, устава организации, документов о генеральной жизни линии и стратегии СФНО, в которых был дан анализ социально-политической обстановки в Никарагуа. Главными программными целями борьбы провозглашались свержение бюрократического и военного аппарата диктатуры, захват политической власти в стране и создание революционного правительства, основанного на союзе рабочего класса и крестьянства при участии всех патриотических и антиимпериалистических сил страны, установление такой общественной системы, которая ликвидировала бы эксплуатацию и нищету в Никарагуа. В 1969 году проводится реорганизация Национального руководства СФНО, его генеральным секретарем назначается К. Фонсека.
Расширяя свои ряды, Фронт требует от каждого члена организации овладеть практикой как массовой, так и вооруженной борьбы. Именно такой путь проходит и Омар Кабесас, путь, на котором формируются качества, необходимые бойцу-сандинисту, революционеру, руководителю масс, партизанскому командиру.
Особую роль в становлении политических взглядов Кабесаса сыграли его друзья – один из активных деятелей Фронта Хуан Хосе Кесада, погибший в сентябре 1973 г., и Леонель Ругама, которого Э. Карденаль назвал «нашим талантливейшим поэтом» (его жизнь оборвалась в возрасте 20 лет в январе 1970 г., когда /11/ вместе с двумя бойцами СФНО он принял бой против целого батальона сомосовских гвардейцев).
Став студентом юридического факультета Национального автономного университета, того самого факультета, где начиналась политическая деятельность К. Фонсеки, Омар Кабесас сразу же включается в активную политическую жизнь. Благодаря способностям, энергии, таланту оратора, он вскоре выдвигается в первые ряды революционно настроенных студентов, становится одним из лидеров Революционного студенческого фронта. Участвует в организации кружков и групп по изучению революционной теории, которые в дальнейшем превратились в ячейки СФНО, руководит массовыми выступлениями за осуществление университетской реформы. Параллельно с работой в университете принимает участие в создании сети кружков в школах и на городских окраинах Леона, обеспечивает подпольные явки для партизан, словом, делает то, что ему поручает Фронт, что было необходимо в тот или иной момент.
Годы, проведенные в университете, – время обретения опыта самостоятельной политической работы, овладения знаниями, изучения марксистско-ленинской теории.
«Я в основном читал тогда исследования по социологии и работы по марксизму, – вспоминает Омар Кабесас. – Меня даже критиковали за то, что я плохо знаю художественную литературу. ...Я однажды сказал одной своей знакомой, читавшей странную книгу сеньора Кортасара – квадратную по формату, называвшуюся «Конец игры», – что неплохо было бы ей почитать Ленина или что-либо об империализме или какую-нибудь другую полезную вещь, а она читает “лирику”»[9].
Но главный итог этих лет для Омара Кабесаса и его товарищей – осознание того, что народ и Фронт мыслили одинаково, и поэтому немногочисленная группа людей в состоянии вести за собой народные массы, они – и Фронт в их лице – являются реальной силой, которая способна, возглавив народ, разбить гвардию, свергнуть ненавистный режим Сомосы.
Об этом периоде деятельности СФНО К. Фонсека писал:
«В городах наблюдается тенденция к восстановлению материальных и людских сил, и можно рассчитывать /12/ на продолжение борьбы. Возобновляется и организованная студенческая деятельность, планируется и проводится, хотя и скромная по своим масштабам, работа с трудящимися города и деревни. Распространяются листовки на заводах и фабриках, на предприятиях средств связи, установлены контакты с некоторыми районами в департаментах Эстели и Гранад, вовлечены в работу студенческие активисты университетов Манагуа и Леона...»[10].
Благодаря политико-организационной работе среди масс в 1970 – 1974 годах и совершенствованию внутренней структуры самой организации, Фронту удалось сделать большой шаг вперед в накоплении военных, материальных и политических сил, создать предпосылки для военно-политического наступления СФНО против диктатуры.
В 1974 году, после шести лет легальной работы, Фронт направляет Омара Кабесаса в горы, в партизанский отряд. Начинается новый этап в его жизни.
Этому периоду в книге отведены многие, пожалуй, самые яркие и впечатляющие страницы.
Сумев извлечь уроки из прошлых неудач, Фронт нацелил партизанское движение на проведение тактики уклонения от боев и дальнейшего накопления сил с тем, чтобы вести боевые действия не тогда, когда того хотела гвардия, а когда сами партизаны считали момент для военных выступлений наиболее подходящим.
Главным в тот период являлась подготовка бойцов-сандинистов – политическая, военная, психологическая, физическая.
«В горах, – писал К. Фонсека, – имеются возможности для быстрой подготовки бойцов и командиров. ...Трудные условия жизни в горах позволяют в считанные дни подвергнуть проверке революционные качества бойца, в то время как в городе на это требуется немало времени»[11].
Омару Кабесасу удалось выдержать нелегкое испытание горами.
В дни, когда О. Кабесас находился в горах, Фронт проводит крупную политическую акцию. 27 декабря 1974 года, вскоре после того, как А. Сомоса становится /13/ президентом на новый шестилетний срок, отряд сандинистов «Хуан Хосе Кесада» захватывает дом бывшего сомосовского министра, когда тот давал прием в честь посла США. Этим СФНО хотел привлечь к событиям в стране внимание мировой общественности и повлиять на сознание никарагуанского народа. Одновременно в обмен на заложников – высших правительственных чиновников и послов – отряд требует освобождения пленных сандинистов, среди которых находился команданте Даниэль Ортега, выдачи 5 миллионов долларов, повышения минимальной заработной платы трудящимся и жалованья солдатам национальной гвардии, опубликования в печати и по радио двух заявлений СФНО. Режим был вынужден в основном принять эти требования. Но главная цель – усилить позиции бойцов, сражавшихся в горах, – не была достигнута. Диктатура Сомосы ответила на акцию партизан чудовищной волной террора в городе и деревне; в стране было введено военное и осадное положение; многие тысячи людей были убиты или «бесследно исчезли».
Проведение этой акции СФНО способствовало росту симпатий в народе к его деятельности, что, однако, не означало решительного поворота в сторону поддержки сандинистов. Предстояла еще трудная работа по мобилизации масс, повышению уровня их политического сознания.
Вернувшись в Леон, Омар Кабесас находится на нелегальном положении. Вскоре Фронт направляет его на север страны, где он назначается членом регионального руководства СФНО, отвечает за военное обучение в одной из партизанских школ. Снова горы...
Книга обрывается на рассказе о событиях середины 1975 года.
Впереди были военные неудачи сандинистов в 1975 – 1976 годах, гибель основателя, теоретика и генерального секретаря Фронта Карлоса Фонсеки Амадора, раскол СФНО в связи с разногласиями по вопросам тактики на три течения.
Впереди было военное выступление Фронта в конце 1977 года, ускорившее возникновение революционной ситуации в Никарагуа. В ходе сентябрьского восстания 1978 года, охватившего пять крупнейших городов страны, которое сумел возглавить СФНО, действия революционною авангарда и борьба масс были подняты на качественно /14/ новый уровень. Последовавшая затем невиданная но масштабам и жестокости расправа над восставшим населением лишь усилила решимость народа бороться до полного уничтожения диктатуры.
Впереди был последний штурм власти, начавшийся в мае 1979 года. После двух месяцев кровопролитных боев, стоивших жизни 50 тысячам никарагуанцев, режим пал. 19 июля части СФНО торжественно вошли в Манагуа.
Сандинистская революция победила. Позади осталось двадцать три года борьбы...

* * *
Книга Омара Кабесаса – это рассказ о жизни молодого никарагуанца, о его вступлении в ряды СФНО, борьбе, обретении опыта, о сомнениях и слабостях, потерях и разочарованиях, о мужестве и героизме. Повествование сосредоточено главным образом на раскрытии процесса духовного развития героя и окружающих его людей. Конечно, читатель встретит на страницах этого произведения рассказ о некоторых эпизодах революционной борьбы, с интересом познакомится с рядом деятелей Фронта, среди которых – члены Национального руководства Байярдо Арсе, Хенри Руис, Карлос Агуэро, Эдгар Мунгийя, а также Рене Техада. Его, несомненно, привлекут точные политические наблюдения автора, обобщения опыта революционного творчества масс. И все же в центре произведения – до предела искренний и потому приобретающий более общее гуманистическое значение рассказ о становлении человека, вышедшего на борьбу за новый мир и готовящегося к созиданию этого нового мира, о трудном процессе переделывания самого себя, возвышения над самим собой.
«Моя книга, – говорил Омар Кабесас в одном из интервью, – это скорее не политический акт и не эпический опус на военную тему, а рассказ о том, как люди становятся революционерами и героями. Герой – человек, и каждый из нас в принципе может стать героем. Я писал правду о революции»[12]./15/
Книга О. Кабесаса – это размышления о судьбах Никарагуа, народа, человека в современном мире, требующим занять определенную нравственную и политическую позицию, размышления, которые отличает особая острота видения. Они пронизаны мужеством и добротой, жизнеутверждением и стойкостью.
Сам автор категорически настаивает на том, что его книга – это не беллетристика, что она не обладает никакими литературными достоинствами; он предпочитает говорить о ней как о воспоминаниях, своего рода заметках вслух, запечатленных на бумаге, ссылаясь, в частности, на то, как эта книга была сделана, как она увидела свет.
Вот как Омар Кабесас рассказывает о работе над книгой:
«...это целая история. Первой идет Пилар Ариас – журналистка, американка мексиканского происхождения, которая приехала в Никарагуа во время войны как военный корреспондент. Она была корреспондентом на Северном фронте... После того как закончилась война, она уехала и потом вернулась, чтобы написать книгу... Это была как бы история революции, составленная из ответов на вопросы... Она позвонила мне и сказала, что хочет проинтервьюировать меня... Мы записали два-три интервью. Потом она вдруг звонит по телефону, находит меня и говорит: «Послушайте, команданте, мне нужно встретиться с вами, и дело важное». ...Она принесла с собой папку для бумаг. Протянула ее мне и сказала: «Вы прирожденный писатель и просто не знали этого». Я раскрыл папку, начал читать. Это было мое интервью. «Вы писатель, и пишите!»
Я не очень-то поверил, мне казалось подозрительным, чтобы так сразу можно было стать писателем... И я показал машинописный текст Насарене Навас. Я сказал Насарене: «Видишь ли, одна ненормальная журналистка выдумывает то-то и то-то. Здесь вот все это. Что ты думаешь об этом?» ...И она сказала: «Здорово! Это литература... Надо писать!» – «Писать? Нет!» – «Ну хорошо, значит надо записывать на магнитофон...»
Это меня заинтересовало. И я начал наговаривать на магнитофонную пленку. Записали первую часть, страниц 25, и она мне говорит: «Покажи это Серхио (Рамиресу) и Эрнесто (Карденалю). Что они скажут?» Я показал. «Да, сказали они, – это литература». Но я все же подумал, /16/ что они это сказали из хорошего отношения ко мне. Я не поверил. Тогда они договорились с моей секретаршей, нашли этот кусок и опубликовали его без моего ведома во втором номере журнала «Никарауак» (его главным редактором является Э. Карденаль, министр культуры Никарагуа). И когда приехал Гарсиа Маркес и мы встретились с ним в одном доме, он в присутствии многих приглашенных вдруг сказал (а разговор шел о политике): «Я только что прочитал одну вещь, очень хорошую, автор ее – команданте Омар Кабесас». Я признался, что автор этой вещи. А Маркес продолжал: «Это литература, и настоящая». Все же я не решился признаться, каким образом это было сделано.
Начиная с этого разговора «общественное давление», которое оказывалось на меня с тем, чтобы как-то заставить писать, стало расти. И тогда я начал записываться»[13].
Действительно, книга Омара Кабесаса лишена точного плана или схемы. Но именно это, а также своеобразная авторская манера изложения придают ей особое очарование.
В странах Латинской Америки произведение Омара Кабесаса расценили как новое направление в литературе Никарагуа. По мнению критики, это – не книга в привычном смысле слова, но разговор, беседа, доверительное, глубоко личностное общение с читателем. Благодаря своей неподдельности, исторической ценности, человеческой теплоте, эта книга «уходит корнями в реальную жизнь и наполнена жизнью», подчеркивалось в решении международного жюри в Гаване.
Книга Кабесаса написана на «чисто никарагуанском» языке, на языке народа, полном сочных выражений и соленых высказываний, ясном и доходчивом, лишенном строгой стилистической формы; а нередко – и правильного построения фраз. И даже форма рассказа – та, которая распространена среди никарагуанцев. Особое значение в этой работе, отмечала, например, мексиканская критика, имеют «не предложения, строки, абзацы или главки, но сами слова: слова-вещи, слова-предметы, слова-чувства, слова-мысли, слова-действия».
Характерны в этой связи причины, побудившие автора /17/ дать книге такое, несколько странное для условий Никарагуа название: ведь в этой стране нет степей. О. Кабесас рассказывает:
«Заголовок связан с детскими впечатлениями. Когда я учился в начальных классах, у меня была книга по географии, где каждое определение иллюстрировалось. Например, вулкан – давалось определение вулкана, остров – фотография острова, залив – фотография залива, степь – определение степи и фото. Эти детские картинки из книги врезались в память на всю жизнь. Однажды в горах я поднялся на самую высокую вершину, посмотрел вокруг, и на 360° внизу все было зеленым. То, что я видел, было огромным зеленым ковром. Так выглядели сверху кроны деревьев. Я вспомнил изображение из моей детской книги по географии. Образ огромной зеленой степи. И сразу же сказал себе: нет, горы – это нечто большее, чем бескрайняя зеленая степь»[14].
Горы для Омара Кабесаса – это символ гигантских трудностей, мужества и братства, символ страны и революции. Горы – это крестьяне, несущие в своей памяти времена героической борьбы Сандино, люди, на которых держится земля. Горы – источник, питающий революционный поток, остановить который невозможно...
Успех книги О. Кабесаса не случаен. И дело не только в мастерстве автора. Он отразил острый, устойчивый, возрастающий интерес к никарагуанской революции, к ее истории. Поэтому автор готовит вторую книгу, в которой он намерен продолжить повествование о своей жизни, довести его до победы революции в 1979 году. Рассказав правду о сандинистской революции, о ее героях и рядовых борцах, о ее глубоких национальных корнях и традициях, уходящих в историю страны, Омар Кабесас внес ощутимый вклад в разоблачение той кампании лжи и клеветы, которую проводят правящие круги США, многие американские средства массовой информации в отношении революционной Никарагуа. Их цель – воспрепятствовать росту международной солидарности с никарагуанским народом, создать благоприятные условия для прямого военного вмешательства во внутренние дела этой суверенной страны. Они стремятся остановить, повернуть вспять углубляющийся процесс /18/ социально-экономических преобразований, процесс национального возрождения страны.
Неодолимым препятствием на этом пути выступает решимость никарагуанского народа с оружием в руках защищать революционные завоевания, продолжить дело, начатое генералом Сандино, за которое отдали жизни тысячи и тысячи патриотов.
И одним из ярких подтверждений неодолимости никарагуанской революции является судьба Омара Кабесаса, его поколения – главного героя этой книги. /19
Юлиан Семёнов
ТРИ ПЕРЕВОДА ИЗ ОМАРА КАБЕСАСА С КОММЕНТАРИЯМИ
Омару Кабесасу, команданте герильеро, что примерно соответствует званию генерал-лейтенанта, тридцать семь лет.

Худенький, крепкий, громадноглазый, он часто ходит в тенниске, джинсах и сандалиях — ни дать ни взять учитель или техник. Тем не менее на улицах его узнают сразу же все без исключения — один из отважнейших борцов против Сомосы, в горы ушел шестнадцатилетним, ныне один из самых молодых ветеранов.

В Соединенных Штатах и Европе Омар более всего известен как выдающийся писатель. Его книга «Горы — это значит больше, чем бескрайние зеленые стали» (у нас в журнале «Иностранная литература» заголовок был изменен: «Уходя в горы...») приобрела огромную популярность, бестселлер

— Знаешь, вчера я наконец подсчитал, сколько мои литературные агенты перевели гонораров, — сказал он (мы дружны не один уже год). — И ахнул! Миллион долларов! Девятьсот девяносто тысяч я от дал Сандинистскому фронту... Я бы все отдал, но янки наладили эко номическую блокаду, и теперь мы вынуждены продавать «Мальборо» за доллары, а я курю три пачки в день, так что заначил на сигареты...

Когда мы расстались в прошлом году, Омар был комиссаром министерства внутренних дел... начальником ПУРа; прилетев в этом году, я встретился уже с заместителем министра.

— Вчера руководство республики приняло решение, — сказал Омар, — все министры и команданте разъехались на праздники в горы, к сборщикам кофе, на границу с Гондурасом. Меня откоман дировали в тот район, где я начинал партизанскую борьбу. Видимо, ЦРУ не преминет устроить вылазку наемников именно во время праз дников: урожай кофе в этом году отменный, конъюнктура на рынке в нашу пользу, это реальное золото, поэтому все мы и отправляемся поближе к тропам контрас.

...В Матагальпе — это в ста тридцати километрах от столицы Никарагуа, именно там начинается Северный фронт, — каждому отправляющемуся в горы дают автомат, прикрепляют на лодыжку левой ноги «смит-вессон», в машину садятся два автоматчика, и начинается путь в Хинотегу, а оттуда, по красному, ввинчивающемуся в небо проселку на асиенду Лос-Ногалес. Отсюда совсем уж рукой подать до Гондураса.

...Ночь здесь кажется затаенной и непроглядной, фары тревожно высвечивали жирную, ярко-зеленую листву неведомых тропических деревьев, стоявших недвижной стеной, намертво связанных друг с другом удушающим объятием лиан. Когда входишь в наш равнинный сосновый бор или поднимаешься на крымское платановое высокогорье, все видно окрест, взору открываются поля, перелески молодого березняка, синие дали; здесь же, в тропиках, ступив в лес — если, впрочем, сможешь, каждый шаг приходится прорубать мачете, — ты сразу же начинаешь ощущать гнетущее чувство одиночества.

Омар писал в своей книге: «Одиночество — это когда начинаешь забывать шум машин, когда тебе по ночам постоянно мерещится электрический свет; одиночество в том, что в горах ты видишь только темные тона, тяжелую зелень — ни синего, ни голубого, ни желтого, ни фиолетового; тебе не хватает любимых песен, женщин, тоскуешь по семье, по школьным товарищам, маме, братьям.

Так хочется, чтобы все это вернулось... Оторванность ото всего, к чему привык, — это и есть самая страшная форма одиночества... Никто тебе не улыбнется, не поцелует, не приласкает... Даже дикие звери в лесу, птицы в небе, рыбы в голубых ручьях ласковы друг к другу...

Жить без самого простого человеческого тепла, без ласки значительно труднее, чем голодать и мерзнуть, рыскать за хворостом для костра, продираться сквозь лианы; для меня не было ничего страшнее этого бездонного одиночества, и самое ужасное во всем этом было то, что мы не знали, сколько времени нам суждено жить здесь, в этом океане безмолвной тишины...»

— Ты где начинал борьбу? — спросил я. — В этом районе?
Омар покачал головой.

— Разве это монтанья?! Вообще-то, — пояснил он, — это наше партизанское понятие, это не просто «горы», это больше, в одном слове умещается вся наша прошлая жизнь, я даже не знаю, как это можно перевести на другие языки...

В этот район мы спустились уже нака нуне победы, когда Северный фронт объединился с товарищами, ко торых вели Даниэль Ортега и Эрман Помарес... Здесь еще не монтанья... А кстати, в той деревушке, что мы проехали, я чуть не попался сомосовцам... Я спешил на конспиративное свидание с товарищем, который нам помогал...

Ходил я тогда в белой рубашке, в кармане брюк пистолет, за поясом граната, а в руках Библия, — странствую щий монашек, таких у нас много... Только я свернул на главную улицу, как сразу увидел джип; на нем, свесив ноги, сидели сомосовцы; один из них лениво поднял автомат и нацелился мне в живот:
— Есть оружие?

В таких экстремальных ситуациях на размышление отпущены доли мгновения, не мгновения даже, правда... Либо на тебя снисходит озарение, либо гибель...

Я даже не успел толком подумать, как отвечать и что делать, но меня словно бы толкнуло, я бросился к сомосовцам и заорал: «Есть, есть, есть!» — И тычу им Библию в лица, продолжая истерично орать: «Вот мое оружие! Божьи слова! Откровения апостолов, которые учат паству миру и дружбе между людьми. А ты целишь мне в живот! За что!»

Сомосовцы усмехнулись; тот, что поднял автомат, кивнул:
— Ладно, иди... Чего орешь как сумасшедший?

Омар рассмеялся, смех у него заразительный, как у мальчишки, очень какой-то доверчивый. Высунувшись по пояс из окна джипа, он чутко прислушался, нет ли пальбы в горах? Вчера на рассвете именно здесь пыталась пройти банда контрас; двадцать сомосовцев положили в бою, остальные затаились где-то поблизости, ждут своего часа, — хотят ударить по сборщикам кофе именно в ночь праздника, когда люди будут петь и танцевать.

Он долго слушал ночь, потом удобнее устроился на сиденье и закурил:
— А еще чуть повыше, милях в пяти отсюда, у меня произошел поразительный случай, такое бывает у каждого только один раз в жизни...

Несмотря на то что монтаньас кажутся порою однообразными, ничто так не заряжает тебя динамитными эмоциями, как они. Впрочем, все зависит от человека: один проходит мимо чуда, не замечая его, а другой лишь глянет на какой невзрачный камень и сразу угадает в нем облик Моны Лизы.

Однажды мы делали стремительный марш-бросок, преследуемые сомосовцами. Нас было тридцать человек; во вчерашней схватке мы потеряли товарища, поэтому каждый был погружен в себя, и я чувствовал эту затаенную разобщенность особенно остро.

Люди были напряжены, потому что мы не только потеряли брата, не только оттого, что за нами топали правительственные войска, но и потому, что завтра мы должны были обрушиться на противника в определенном месте и в точно обусловленное время — опоздание чревато катастрофой.

Если мы не придем в назначенное место точно по времени, мы, помимо всего прочего, потеряем связь с городом, с другими партизанскими соединениями, а это катастрофа, ты окажешься в изоляции, твой отряд будет оторван от борьбы и обречен на пассивное ожидание.

Итак, нас было тридцать; мы шли, сохраняя дистанцию десять метров друг от друга, живая цепь; когда первый был на вершине, последний еще только переходил ручей в глубоком